Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

кто я такой

Меня зовут Денис Ахалашвили, и я православный человек. Это самое замечательное, что со мной произошло. В жизни меня интересуют две вещи – это отношения с Господом Иисусом Христом и отношения с людьми. Христу я поклоняюсь, людей стараюсь любить и уважать. Обычно делаю для них успешную рекламу, выигрываю выборы, и продвигаю их бизнес. Всем остальным бескорыстно помогаю. В своей профессиональной деятельности успешно занимаюсь журналистикой, политтехнологией, рекламой и брэндингом. Когда-то создал православную молодежную газету «Покров». Сейчас свой клуб журналистики.
В духовной жизни я росомаха, маленький злобный мишка. Большинство врагов намного сильнее меня. На то они и враги, чтобы быть большими и страшными. Меня можно напугать, можно избить, можно избить до полусмерти. Но это не имеет особого значения. Потом я все равно встану, и снова дам в зубы. Когда я со Христом, совершенно перестаю бояться боли, становлюсь бесстрашным, могу бегать по снегу и не проваливаться. Бой на 90 раундов или пока один не упадет – это для меня. Я всегда за искренность. Драться так драться, любить так любить. И тому и другому отдаюсь целиком, без остатка.
О том, кто я такой, можно судить по статьям:
Чудо на Покров den-axa.livejournal.com
Почему в Православной Церкви столько уродов den-axa.livejournal.com
Посмотреть святым в глаза den-axa.livejournal.com
Православный героин den-axa.livejournal.com
Фото на память den-axa.livejournal.com
Крутая рекламная кампания, которой не было den-axa.livejournal.com
Школа den-axa.livejournal.com
Каждому свое den-axa.livejournal.com
О православном сексе den-axa.livejournal.com
Почему столько недовольных программой 200 храмов den-axa.livejournal.com
На войне как на войне den-axa.livejournal.com
Как оказаться на крыше главного храма мира den-axa.livejournal.com
Как написать хорошую статью den-axa.livejournal.com
Хватит быть потерпевшим den-axa.livejournal.com
Либералам и всем осуждающим Русскую Православную Церковь den-axa.livejournal.com
А также «Бей акулу в нос», «Возрождение», «Всем, кто работает на Владимира Путина, и даже об этом не догадывается», «Наркотическая революция и идеальное общество потребления», «Клизма от равнодушия», «В защиту Михаила Саакашвили» и многие другие.
В этом блоге только мои собственные статьи. Если я вас не комментирую, это не значит, что я вас не читаю. Я каждый день работаю с большим объемом информации, и читать блоги для меня удовольствие. Чаще комментирую, когда не согласен с автором или статья мне понравилась. Тогда просто пишу: хорошо! или здорово! или красиво! Обычно умным людям этого хватает.
Если вы захотите со мной дружить, то, скорее всего, я соглашусь. Я отказываю в дружбе только врагам Русской Православной Церкви, врагам моей Родине России и геям. С ними у меня дружбы не будет. Всем остальным – милости просим.

пятничные пирожки

(без названия)

у каждого в мозгу наверно
есть бабушкин сервант а в нем
неповторимый запах детства
и дребезжащее стекло
© Дмитрий Купревич
* * *
когда в постель приносят кофе
возьми его и молча пей
не нужно спрашивать а кто вы
и что вы делаете здесь
© bespamiatnyh
* * *
коты прекрасно понимают
как обрести душе покой
по крайней мере вид имеют
такой
© света-конфета
* * *
хочу жить в домике у моря
у моря счастья и любви
вдруг сверху голос че мешает
живи
© Вайшу Майт & cindy
* * *
пришла весна теперь качели
без страха можно облизать
но оттого что стало можно
на вкус они уже не те
© коллайдерова
* * *
пытаюсь твердым быть как камень
но стоит на тебя взглянуть
как сразу трещина улыбки
ползет по строгому лицу
© dyrilka
* * *
я вывожу свои ботинки
весенним вечером гулять
они носами роют слякоть
они из лужи жадно пьют
© Мидори

Постных красок вам в ленту!

(без названия)

Сегодняшние завтрак, обед и ужин готовы за 25 минут. Овощи, какие нашлись в холодильнике, запеченные с натуральным нерафинированным подсолнечным маслом, лавровым листом, парой зубчиков чеснока, луковицей, морской солью и размарином не только постные полезные и вкусные, но и выглядят так, что глаз не оторвать!

Как я яблоки ходил воровать

(без названия)


Когда я учился в школе, то каждое лето ездил к дедушке Мише и бабушке Тамаре в Тбилиси, где у них был большой дом, в котором я провел первые два года своей жизни. Он стоял на склоне горы, на котором раскинулся большой сад. Прямо у террасы под крышей из желтой черепицы, увитой виноградной лозой, росли кусты роз, персики, гранаты и грецкие орехи. Внизу, насколько хватало глаз, вдоль ледяного ручья тянулись виноградники, яблони, груши, инжир, с утонувшими в них озерцами теплиц, где росли тонкие длинные огурцы и огромные сладкие помидоры, которые у нас в России почему-то называют «Бычье сердце». У всех в округе были такие сады. Как-то раз с соседскими мальчишками мы устроили на один из них набег. И не спрашивайте зачем. Так надо. Сначала ты играешь в футбол и разведчиков, лазишь по горам и купаешься в ледяной горной речке, а потом идешь брать штурмом первую попавшуюся крепость или чужой сад. Если ты настоящий джигит, конечно, а не сопливый послушный мальчик, место которому только возле бабушкиной кухни. Если ты настоящий мужчина, то идешь в первых рядах и лезешь на самый верх огромной старой яблони. Когда хозяин сада, дедушка Вано, выходит на шум, все мальчишки убегают, а я и остаюсь на яблоне. Дедушка Вано кричит мне: Бичо, гижи хар?- что значит, совсем дурак да? - а я сверху отвечаю по-русски: «Дедушка Вано, простите, но я по-грузински не понимаю!» Спускаюсь с яблони и, стараясь не смотреть в глаза, начинаю объяснять, что меня зовут Бесо и я приехал к деду Мише и бабушке Тамаре из России. Он слушает меня и начинает улыбаться: «Бесики, вах, какой ты стал большой и сильный мальчик! А ты помнишь, как я тебя на руках держал, когда ты вот такой малюсенький был?», целует, треплет по щеке и смеется в усы. Затем берет под навесом большую плетеную корзину и ведет меня туда, где растут самые большие и вкусные фрукты. Срывает солнечные пушистые персики, фиолетовый спелый инжир, ароматные прозрачные груши и лучший (спроси, у кого хочешь) в округе виноград. Когда корзина полная, ведет меня в дом, зовет бабушку Марико, и пока та тискает меня как какого-то первоклассника, уходит куда-то и возвращается с большой бутылью вина. А это для дедушки Миши от дедушки Вано!
И вот я возвращаюсь домой с огромной корзины фруктов и бутылкой вина, бабушка разводит руками, но поскольку с русским внуком может объясняться только жестами и улыбкой, правды добиться не может. На шум прибегает двоюродная сестра Тина, она уже все откуда-то знает, быстро начинает тараторить и хихикать, как это умеют только младшие сестры. В отличие от бабушки, она прекрасно говорит по-русски и немедленно начинает изображать взрослую. Складывает руки на груди и, делая большие строгие глаза, строгим голосом спрашивает: «Бесики, зачем ты залез к дедушке Вано в сад? Разве тебе своих фруктов мало?»
Невыносимо хочется дернуть ее за косичку, но ты сидишь с непроницаемым гордым лицом и молчишь, разглядывая узоры на скатерти. Мужчина может только победить или проиграть – третьего не дано. Сегодня ты сражался, но проиграл – и остается только геройски умереть. Или получить дедушкиного ремня, что, в общем-то, одно и то же….
 Из нового рассказа «Грузинские каникулы»

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать..

(без названия)

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать.
Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять.
В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско,
солнце оставило в волосах выцветшие полоски.
Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы.
Витька с десятого этажа снова зовет купаться.
Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят.
Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый.
Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник.
Витька научит меня нырять, он обещал, я помню.
К речке дорога исхожена, выжжена и привычна.
Пыльные ноги похожи на мамины рукавички.
Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки.
Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки.
Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна.
Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно.
Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели.
Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.
Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен.
Солнце облизывает конспект ласковыми глазами.
Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета.
В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это.
Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен.
Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе.
Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме.
Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма.
Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки,
только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше.
Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее,
мы забираемся на крыльцо и запускаем змея.
Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд.
Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс.
Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу.
Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.
Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье.
Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле.
Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите.
Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите.
Пусть это будет большой секрет маленького разврата,
каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата,
горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона,
все друг при друге — и все одни, живы и непокорны.
Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик,
Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях!
Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки!
Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку.
Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться.
Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...
Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета.
Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах.
Сонными лапами через сквер, и никуда не деться.
Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве.
Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу,
Я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы.
Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене.
«Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеется время.
Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу.
Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы,
ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку,
кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом.
Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать.
Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять.
Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...
Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне!
Аля Кудряшова

Туристка накормила Ричарда Гира приняв его за бомжа

(без названия)

Актер Ричард Гир настолько убедительно сыграл бездомного, что добрая прохожая не узнала в нем голливудскую звезду и решила отдать ему пакет с едой в центре Нью Йорка.
Туристку Карин Гомбо, настолько тронул вид человека, копающегося в мусорном баке, что она подоподошла и предложила ему пиццу, которая осталась у нее после посещения ресторана. Она только извинилась, что пицца в пакете была уже холодной. Человек, похожий на бездомного, сердечно поблагодарил её. Через два дня сотрудники отеля, где остановилась Карин, показали ей номер газеты New York Post, где были фотографии ее встречи с бездомным. Человеком, которому Карин отдала пиццу, был Ричард Гир, снимавшийся в тот момент в фильме Time Out of Mind, а снимки, сделал фотограф, работавший на съемочной площадке.
«Это какая-то сумасшедшая история. Невозможно себе представить, что это произошло на самом деле», — рассказала потом Карин корреспонденту газеты, в которую она позвонила, увидя себя на фотографиях.

Тепло любимых рук

     У меня есть свитер. Из серой овечьей шерсти, с узорами на рукавах и удобным карманом, куда можно класть телефон или документы. Он теплый, но не колется. Это важно для свитера с горлом. Ему уже очень много лет, но каждую зиму я его почти не снимаю. Его можно надеть на работу, на встречу с друзьями, на вечерний ужин при свечах и «круглый стол» у губернатора. И в том, и в другом, и в третьем случае он будет отвечать представлениям окружающих о современных журналистах и не вызовет вопросов, а мне будет тепло и уютно. К нему идеально подходят недельная небритость и джинсы, что тоже немаловажно. В мире модных и стильных вещей этот свитер стоит выше статуса и стоит дороже любого бренда. В нем хранится тепло рук моих любимых бабушек: грузинской бабушки Тамары и русской бабушки Кати.



Если присмотреться к пряже, то она очень необычная: серая с черными, зелеными и красными крапинками. Такую пряжу можно встретить только в Грузии, и не где-нибудь, а в Дигоми, откуда моя бабушка Тамара. Они с дедом Мишей жили в большом доме, который сами и построили. Дом – два этажа под желтой черепичной крышей, восемь комнат – четыре внизу, четыре вверху, две кухни, большая открытая терраса с видом на сад и горы. Двор, увитый виноградными лозами, и холодный подвал вокруг всего дома, заставленный темными от времени бочками с вином, увешанный связками красного перца, базилика и чурчхелы, с рядами полок с соленьями, сулугуни, ткемали, аджикой, джонджоли, вареньем из грецких орехов и лепестков роз. Здесь ни с чем не сравнимый запах, который можно встретить только на грузинском рынке или на кухне старого грузинского ресторана, где запах пропитал пол, стены и всю мебель вокруг. Он острый, волнующий и радостный. Если у радости был бы запах, она пахла бы именно так – волнующе и празднично.

Во дворе этого дома на прохладных каменных плитах лежали огромные ленивые кавказские собаки и бродили белые суетливые куры. Если вы входили в ворота, собаки даже головой не вели, но на обратном пути спокойно ждали вас на входе и без разрешения хозяина уже не выпускали. Этих лохматых ленивых собак можно было встретить в горах с отарой, которую они часто пасли вообще без людей. И попробуйте украсть у них хоть одного ягненка…
Бабушка Тамара держала с десяток овечек, которые дали пряжу для моего свитера. Она спряла пряжу, уложила в посылку и отправила в Россию бабушке Кате, которая и вязала свитер.
Как же они меня любили – мои бабушки! Для бабушки Тамары я был любимым первенцем, которому они с дедом завещали свой большой уютный старый дом со всеми его садами, подвалами, собаками и видами с террасы. Она была красивой и доброй, до сих пор помню ее высокую гордую осанку, большие черные глаза и бесконечную улыбку. Бабушка ни слова не знала по-русски, а я по-грузински, но это нисколько не мешало ей общаться с любимым внуком. Она усаживала меня напротив, смотрела, гладила по голове, улыбалась и приговаривала: «Руссули чемо мдзео», – что означало: «Мое русское солнышко». Я не знаю, во сколько она вставала, но когда все остальные просыпались, стол со свежеприготовленной едой всегда был накрыт, но ложилась она позже всех. Она никогда не жаловалась, всем была довольна и, сколько я себя помню, всегда работала. На ней всегда было строгое черное платье; ее красивые, цвета вороненого крыла, не знавшие краски волосы всегда подколоты, из украшений только маленький серебряный крестик и старинные серебряные серьги. Когда я заставал ее на кухне, она всё бросала, трепала меня по щеке и целовала в лоб. Я обнимал бабушку за шею и прижимался носом к ее груди. Глядя на нас, дед Миша смеялся и качал головой. Он считал, что бабушка меня балует, а сам украдкой давал мне сладости и деньги.



Моя русская бабушка Катя, в доме которой я рос, тоже многое умела, особенно когда дело касалось домашнего хозяйства. В этом ей не было равных. Домом она управлялась, как дирижер большим оркестром, – виртуозно и величественно. Когда наша сестра Катя познакомилась с творчеством братьев Гримм и поняла, что обычной едой питаться не сможет, а только королевской, бабушка и бровью не повела. Чудесная девочка с чистыми глазами пожелала на обед шоколадный суп, мясо по-королевски и волшебные пельмени. Ведь всем известно, что короли не едят обычные пельмени, а только волшебные. И умные девочки тоже. Что бы вы ответили на такую просьбу? Бабушка ничего не сказала, а просто взялась за дело. Уже через час счастливая внучка сидела за столом и с удовольствием ела настоящий королевский обед. На первое был шоколадный суп, сделанный из вкусного и полезного какао и налитый в волшебную тарелку. На второе было королевское мясо. В отличие от обычного это мясо готовилось с помощью специального королевского молоточка для отбивания и специальных королевских специй, а потом жарилось на специальной королевской сковородке. Как и полагалось, в конце обеда подавались волшебные сладкие пельмени – вареники со смородиной. Наши с братом просьбы о пироге из сказочных яблок или настоящем колобке были простые, как и мы сами. Яблоки нужно было собирать с деревьев в саду перед домом. Всем известно, что во время осенних заморозков они становятся прозрачно-сладкими и их волшебные свойства раскрываются с необычайной силой. Мы с братом забирались на самый верх и набирали целую корзину. Бабушка смешивала их с корицей, медом и ярко-желтым сливочным маслом в тонком тягучем тесте, которое мы смазывали гусиными перышками. От аромата этого чудесного пирога волшебники переворачивались, а мы просто падали под стол! С настоящим колобком было еще проще. Даже лазить никуда было не нужно. Нужны были грецкие орехи, мед и обыкновенная курага. Ну и, конечно, специальная круглая форма из настоящего серебра. Таких вещей у нашей бабушки было сколько хочешь, и она ими прекрасно пользовалась.

На новогодние школьные карнавалы она шила нам наряды, как на картинках в ее огромной любимой книге Александра Сергеевича Пушкина «Руслан и Людмила», которую она знала наизусть и по вечерам нам читала. Старший брат Руслан был сказочным богатырем, а я черкесом в папахе, бурке с газырями и настоящим кинжалом. К изготовлению костюмов подключался наш деда Витя, потому что известно: кинжалы, мечи и кольчугу даже самые опытные бабушки делать не умеют. Зато бабушки умеют шить бурки, папахи и плащи, без которых даже в самых смелых битвах много не навоюешь.


Этот гобелен, что украшает большую комнату нашего дома, дело рук бабушки Кати

Когда мне купили надувную лодку и я решил, как Робинзон Крузо, спать только в ней, бабушка не стала спорить. Только сказала, чтобы я взял два одеяла, потому что одно, по правилам путешественников, нужно уложить на дно лодки, а вторым укрываться. И тогда никакие бури и штормы будут тебе не страшны!

Она всегда давала нам бутерброды в кругосветные путешествия и не отпускала на войну без чистых носовых платков! А как она играла на семиструнной гитаре и пела! Что это были за песни! Про смелого шофера на машине по имени АМО. В кузове этой машины загорелись бочки с бензином, и могли погибнуть люди. Много людей. Но смелый шофер, не задумываясь, сбросил машину вниз, в пропасть, чтобы всех спасти. И он всех спас. А сам погиб. Жалко его было до слез, но тут ничего не поделать, тут так – или ты, или люди. И как настоящий герой, он выбрал людей.
Мы любили слушать эти песни на веранде на даче, когда нас отправляли туда во время каникул. До сих пор помню вкус варенья из одуванчиков и запах нашего тайного убежища на сеновале. И ее маленькие сухие узловатые белые руки, которые так часто гладили меня по волосам.

моя новая статья на «Православие.ру»

О профессионалах или хорошая история под Новый год


Арсений Ли у друзей в международном информационном агентстве "Риа-Новости"


Когда говорят о профессионалах, я вспоминаю своего друга, директора дизайнерского бюро «Revolverart» Арсения Ли.  Много лет назад, когда мы  работали в одном издательстве, я –  редактором газеты, Арсений  –  дизайнером и верстальщиком случилась у нас под Новый год история.
За три дня до Нового года нам нужно было выпустить сразу два номера газеты – иначе не получим зарплату. А у Арсения встреча выпускников в Университете (он окончил биофак). Я, говорит, быстренько съезжу, чаю с тортом попью, пообнимаюсь с друзьями – и назад. Намотал длинный вязаный шарф на шею и уехал.  Время позднее – Арсения нет. Рабочий день заканчивается. К трубке никто не подходит. Через час приезжает жена Арсения, Алла. Они собирались ехать в салон за новой мебелью. Пьем кофе и надеемся на лучшее.
Лучшее про нас забыло. Вечерние сумерки плавно превращаются в ночь. Хочется грязно ругаться и кого-нибудь ударить. За несколько минут  до полуночи звонок. Незнакомый голос в трубке вызывает меня на улицу.  Подъезжает такси. Двое покачивающихся на нетвердых ногах людей вытаскивают третьего, который на ногах стоять не может. Мой друг Арсений висит у них на руках и глупо улыбается. Все – новая мебель, газеты, зарплата, новогодний стол утонули в этой улыбке быстрее, чем «Титаник» среди льдов. Вносим его в редакцию и укладываем на диван. Мы с Аллой желаем скандала и крови. Но и этой радости нас лишают – Арсений спит как рота пожарных. Алла решительно идет за снегом. Чтобы привести его в чувство, нужно было закопать его в сугробе, а так он только перевернулся на другой бок и показал нам что-то неприличное. Жена маленькой, но твердой рукой аккуратно положила горсть снега ему за шиворот и стала поднимать.
Когда бездыханное тело приняло вертикальное положение, его обладатель неожиданно открыл глаза. Он медленно обвел взглядом комнату, улыбнуться куда-то в сторону и умоляющим голосом  сказал: Ребята, положите меня на час. Потом сделайте крепкий кофе. Я все вам сделаю,  –  и мгновенно отрубился.
Ровно через час Алла приступила к решительным действиям. Свежий воздух и купания в снегу немного помогли ему самостоятельно вернуться в редакцию. Арсений попытался включить компьютер, но упал вместе со стулом. Поднявшись на колени, он повторил попытку. Мы сидели на диване, и помогать не собирались. Ему никак не удавалось попасть пальцем на кнопку, но он не сдавался. Кнопка тоже. После нескольких неудачных попыток Арсений повернулся к нам и неожиданно спокойно сказал: Усадите меня на стул и включите компьютер. Мне надо работать!
Мы так и сделали. Его руки потянулись к клавиатуре. С полузакрытыми глазами он начал верстать. Иногда изображение ускользало от него, и тогда он наклонялся к самому столу, чтобы снова его поймать. Его взгляд останавливался на одной точке, а затем снова упорно лез вверх по экрану. Сначала он все время нажимал не те клавиши. Но быстро нашел нужные.  Дело пошло веселей. Я подавал фотографии, он сканировал. Алла диктовала заголовки, Арсений ставил. Она варила нам кофе и вытирала его голову мокрым полотенцем. Я вычитывал. К семи часам утра две 16-ти полосные газеты формата А-4 были сверстаны. Когда вывели полосы, нигде не сползло ни строчки и все фотографии были на месте. Я оставил полосы у секретаря на столе, мы взяли Арсения под руки и закрыли редакцию.
От выпавшего за ночь снега и свежего воздуха кружилась голова. Арсений обнял меня, и прошептав: С Новым годом, брат мой! – упал на заднее сиденье подъехавшего такси. Новый год обещал быть хорошим….

Про понты, духовность и пармезан


Хотите правду? Некоторые думают, что журналистика придумана для того, чтобы нести информацию или помогать обществу. Изобретатель атомной бомбы тоже думал помогать людям. Журналистика же придумана для того, чтобы управлять, продавать и выкаблучиваться. Еще на первых глиняных табличках шумеров было написано: Покупай зерно там-то, наш царь – молодец, а все египтяне идут лесом. Современная журналистика на 80% – это понты. Тот, кто умеет лучше всех их колотить, тот самый крутой журналист, а его статьи будут расходиться как горячие пирожки. Даже если люди и понимают, что их обманывают, любая пища для гордости – это всегда приятно. Если, конечно, вы не верующий человек.



Прочитал на днях статью Валерия Панюшкина в «Снобе» «Пармезан — это духовность», где автор рассуждает о том, что устрицы и пармезан – это духовные ценности.

Как и положено в таких случаях, он апеллирует к истории, к культуре и технологиям, трем китам современной цивилизации. История, технологии и культура – это всегда подкупает. Скажи эти три магических слова, и современный читатель ляжет на спинку, подставляя свое розовое доверчивое брюшко. Любым читателям льстят экскурсы, предполагающие их нехилый интеллектуальный уровень. Любой парадокс становится естественным, если к нему применить такие аргументы. Взять, например, инцест. Скажете, фу-у-уу! А если я напишу, что в древнем Вавилоне спать с дочерьми – это важная культурная традиция, подчеркивающая духовное единство вавилонского общества. Что другие великие цивилизации, вроде Египта, Греции и Рима, бережно переняли и продолжили эту традицию, сделав ее неотъемлемой частью своей культуры. Что сегодня в развитых европейских странах, вроде Швеции или Нидерландов, есть партии и общественные организации, продвигающие законы на право каждого отца на это высокодуховное и культурное времяпровождение. Не правда ли, мило звучит?

Зачем умный образованный православный человек, вроде Валерия Панюшкина, который прекрасно знает, что духовная жизнь невозможна без борьбы со страстями, и пост – один из краеугольных камней духовного совершенства человека, пишет совсем о другом?

Когда он спрашивает пармезан или сулугуни – это праздный пустой вопрос. Для духовной жизни они одинаково не важны. Отказ от них ради поста, а пост ради любви ко Христу – вот что такое православная духовность.

Духовность – это не картины великого Леонардо, это православные иконы. Они не отменяют и не запрещают живопись, они говорят о другом. Картинами можно наслаждаться и получать от них эстетическое удовольствие. Картины Леонардо говорят о другом мире. Иконы дают возможность с этим миром общаться. Это реальность совершенно другого, высшего порядка. А сравнивать их – все равно, что сравнивать итальянскую кухню с Евхаристией.

Все святые своей жизнью показали, что еда – это вообще неважно. Тело не больше ли одежды, а душа тела?
Еда нужна лишь для того, чтобы давать телу силы для общения с Богом и служения людям. Названные за свою жизнь великими, вроде Пимена Великого или Макария, круглый год питались сухим хлебом с малым количеством овощей. Показательна история с последним, в келье которого долгие годы стоял кувшинчик с маслом. Когда кто-то пришел к нему и открыл, оказалось, что масло испортилось. На что авва Макарий искренне удивился и сказал: Прости меня брат! Я не знаю, каково масло на вкус, за всю свою жизнь я его никогда не пробовал. Вот что такое духовность.

Преподобный Сергий Радонежский в еде был неприхотлив до безразличия, а в среду и пятницу вообще ничего не ел. Преподобный Серафим Саровский отказался от любой приготовленной руками пищи и под конец жизни ел только траву сныть.

Если говорить про наших современников, то можно вспомнить известного даром прозорливости и чудотворений преподобного Нектария Оптинского. Чтобы не услаждаться пищей, он просто брал и смешивал всю еду, что ему давали, в одной тарелке. И суп, и кашу, и компот в одной тарелке. Еще и радовался при этом, как ребенок.

По классификации Валерия Панюшкина, такое поведение – не просто бездуховное, а прямо аморальное. Попадись отцу Нектарию под руку прекрасный французский сыр, он, не задумываясь, бросил бы его в тарелку. А как иначе? Пармезан ведь тоже от Бога. Как и гламурные журналисты впрочем.