Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

кто я такой

Меня зовут Денис Ахалашвили, и я православный человек. Это самое замечательное, что со мной произошло. В жизни меня интересуют две вещи – это отношения с Господом Иисусом Христом и отношения с людьми. Христу я поклоняюсь, людей стараюсь любить и уважать. Обычно делаю для них успешную рекламу, выигрываю выборы, и продвигаю их бизнес. Всем остальным бескорыстно помогаю. В своей профессиональной деятельности успешно занимаюсь журналистикой, политтехнологией, рекламой и брэндингом. Когда-то создал православную молодежную газету «Покров». Сейчас свой клуб журналистики.
В духовной жизни я росомаха, маленький злобный мишка. Большинство врагов намного сильнее меня. На то они и враги, чтобы быть большими и страшными. Меня можно напугать, можно избить, можно избить до полусмерти. Но это не имеет особого значения. Потом я все равно встану, и снова дам в зубы. Когда я со Христом, совершенно перестаю бояться боли, становлюсь бесстрашным, могу бегать по снегу и не проваливаться. Бой на 90 раундов или пока один не упадет – это для меня. Я всегда за искренность. Драться так драться, любить так любить. И тому и другому отдаюсь целиком, без остатка.
О том, кто я такой, можно судить по статьям:
Чудо на Покров den-axa.livejournal.com
Почему в Православной Церкви столько уродов den-axa.livejournal.com
Посмотреть святым в глаза den-axa.livejournal.com
Православный героин den-axa.livejournal.com
Фото на память den-axa.livejournal.com
Крутая рекламная кампания, которой не было den-axa.livejournal.com
Школа den-axa.livejournal.com
Каждому свое den-axa.livejournal.com
О православном сексе den-axa.livejournal.com
Почему столько недовольных программой 200 храмов den-axa.livejournal.com
На войне как на войне den-axa.livejournal.com
Как оказаться на крыше главного храма мира den-axa.livejournal.com
Как написать хорошую статью den-axa.livejournal.com
Хватит быть потерпевшим den-axa.livejournal.com
Либералам и всем осуждающим Русскую Православную Церковь den-axa.livejournal.com
А также «Бей акулу в нос», «Возрождение», «Всем, кто работает на Владимира Путина, и даже об этом не догадывается», «Наркотическая революция и идеальное общество потребления», «Клизма от равнодушия», «В защиту Михаила Саакашвили» и многие другие.
В этом блоге только мои собственные статьи. Если я вас не комментирую, это не значит, что я вас не читаю. Я каждый день работаю с большим объемом информации, и читать блоги для меня удовольствие. Чаще комментирую, когда не согласен с автором или статья мне понравилась. Тогда просто пишу: хорошо! или здорово! или красиво! Обычно умным людям этого хватает.
Если вы захотите со мной дружить, то, скорее всего, я соглашусь. Я отказываю в дружбе только врагам Русской Православной Церкви, врагам моей Родине России и геям. С ними у меня дружбы не будет. Всем остальным – милости просим.

НАСТРОЕНИЕ

Обычный серый день. Я опаздывал на какую-то встречу, на которую мне идти не хотелось. Всю ночь сидел за ноутбуком, не выспался, мыслей ноль, и теперь хотелось не на встречу, а куда-нибудь в лес, подальше от людей. У парка с Вечным огнем несколько стояли свадебных кортежей. Красивые нарядные люди с цветами и шампанским заняли весь тротуар. Стараясь не смотреть никому в глаза, быстро прохожу через праздничную толпу, вдруг сзади раздается: Молодой человек можно вас! Кого-то зовут. Да куда же вы? Постойте! На всякий случай обернулся. Невеста в белом и цветами в волосах махала мне рукой и просила подойти. Ничего не понимаю. Этих счастливых ребят я видел в первый раз. Невеста смеется: Извините, пожалуйста! Мы хотели бы пригласить вас на свадьбу! Вы понравились свидетельнице, и мы хотим вас пригласить. Голубоглазая рыжеволосая свидетельница разглядывает меня как праздничный торт и радостно смеется. Я тоже засмеялся. Кто-то протянул мне шампанское в одноразовом стаканчике. У меня не было слов. Зато был тост. За молодых! За любовь! За молодых и за любовь. Мы выпили шампанского и рассмеялись. Какие они все красивые и счастливые! Они просто светились радостью и счастьем!
Я улыбнулся, поцеловал общительную свидетельницу, пожелал молодым много-много счастья, и отправился на встречу, которую не мог пропустить. Настроение  стало просто замечательным. У меня открылось второе дыхание. На встрече меня словно прорвало – я сыпал идеями и умными мыслями и вместо запланированных пятнадцати минут, мы проговорили полтора часа, обо всем договорились и расходились довольные друг другом. Мои партнеры спрашивали: Ты чего такой счастливый? Миллион выиграл? Я отвечал: Почти. И вспоминал глаза рыжеволосой свидетельницы. А телефон все-таки можно было записать. На всякий случай. Настроение поднять.

ЕГЭ И СТРЕСС У СОВРЕМЕННЫХ ШКОЛЬНИКОВ

За обедом включил телевизор на кухне и смотрел «Время покажет» на «Первом», где участники и гости рассуждали о том, какое психологическое давление испытывают перед ЕГЭ школьники и какому ужасному стрессу при этом подвергаются. Одна мама, дети которой учатся в 9-ом и 11-классе, рассказала в студии, что от нервного напряжения они попали в больницу, и она сама уже второй месяцу лежит под капельницами. Умный седовласый психолог ее успокаивал и говорил, что нужно вводить помощь психологов в школе, начиная с первого класса. Психолога я понимаю – какое поле непаханое для деятельности и возможности зарабатывать в наше нестабильное время! А вот маму, чьи вполне себе взрослые дети от страха перед экзаменами попадают в больницу, нет. Не хочу никого обидеть, но что это за дети могу сказать по короткому маминому выступлению, почти со стопроцентной точностью. Это такие комнатные растения, чье время проходит в компьютере и на форумах и социальных сетях, которые никогда не переступали порог спортивного зала или музыкальной студии, и как это ни грустно, из неверующей семьи и не ходят в храм. У меня четверо крестников разного возраста от выпускницы института до третьеклассницы и от чьих родителей я никогда не слышал ни о каких стрессах перед экзаменами и тому подобных проблемах. Старшая – Настя Хижнякова учится на последнем курсе института, почти круглая отличница. Неоднократная чемпионка России и Европы по бальным танцам, которая последние полгода жила у своего деда в Грузии и изучала грузинские национальные танцы. 13-ти летняя Вероника Попова успешно учится в художественной школе, занимается с репетитором по английскому. Младшая третьеклассница Даша Борисова, вообще учится по индивидуальной программе: она отличница в «художке», обожает танцевальный кружок, а еще учит английский и испанский языки. Стоит попасться ей на глаза, когда мы с ее папой архитектором Алексеем Борисовым ни кого не трогая, собираемся мирно попить кофе, она приносит планшет, садится рядом со мной и, радостно глядя в глаза, предлагает поиграть с ней в шахматы или шашки, в которые виртуозно играет почти на равных с папой.
Вспоминаю, как в выпускном классе у меня случился конфликт с учительницей по литературе, с которой мы разошлись во взглядах на творчество писателя Федора Достоевского, в котором она видела борца за права трудящихся, а я - величайшего христианского писателя современности. Родители с детства научили меня отстаивать свою точку зрения до конца и дело закончилось тем, что учительница при всем классе заявила, что поставит мне на выпускном двойку и выгнала из класса за три месяца до выпускных. Мысли о стрессах или пожаловаться на нее никогда бы мне в голову не пришли. Я просто сказал: «Посмотрим!» – и три месяца занимался по литературе самостоятельно, благо, что все собрания сочинений классиков, вроде Толстого, Пушкина и Достоевского, я давно уже прочитал. Я пришел на экзамен, сел за первую парту, прямо перед учительницей, и написал сочинения на «четверку». «Пятерку» эта женщина никогда бы мне не поставила, да мне этого и не надо было. В Университет я и так бы поступил, потому что не поступить просто не мог. Воспитывали не так, чтобы не поступать. Родители тебе доверяли, и ты просто не мог их повести, а к тому же у тебя амбиции и планы, и впереди целая прекрасная жизнь. Разве она может остановиться из-за каких-то там экзаменов? Не смешите меня!
Экзамены были не страшнее соревнований по дзюдо, на которых я выступал. Зная о сильных и опытных соперникам, ты, конечно, поначалу, боялся, а потом брал себя в руки, настраивался, выходил и побеждал. Или проигрывал, но не потому-что стресс, а потому-что противники реально были на голову выше тебя. Но это же спорт, и ты уползал с ковра, зная, что завтра победишь. И обязательно побеждал.

Как я у батюшки Власия подарок на День рождения просил

Когда я работал в Пафнутьевом Боровском монастыре, то первое время жил рядом с кельей, где отец Власий (Перегонцев) народ принимает. На свой День рождения проснулся неожиданно рано, около трех ночи, спать не хочется, хоть режьте меня. А братский молебен в пять. Свет включать нельзя, вокруг братия спит, все работали допоздна, а скоро вставать. Чтобы никого не будить, тихо вышел в коридор, смотрю, а батюшкина келья настежь раскрыта, и вокруг никого. Не просто мало народа, а вообще ни одного человека, чего на моей памяти никогда не случалось. Думаю, может, Дима, келейник за чем-то пришел. Заглядываю в келью, Димы нет. Зато батюшка Власий сидит в кресле и вопросительно на меня смотрит. Дионисий, чего тебе? Я от радости обомлел, и забыл чего. А потом вспомнил. Батюшка, так у меня сегодня День рождения! И смотрю на него с нескромной улыбкой, мол, подарки давай! А надо заметить, чего только я от своего духовника на память не получал! И пасхальные свечи из Иерусалима, и иконы разные, и книги, и святыни от разных великих святых…. Но все это было так, в обычные дни, а сейчас у меня – День рождения, и значит, подарков должно быть вагон и маленькая тележка. И какие-нибудь наставления мудрые обязательно, чтобы запомнилось на всю жизнь. День рождения ведь, не хухры-мухры! Батюшка посмотрел на меня внимательно, вздохнул, подошел к шкафу и достал две маленькие деревянные иконки – Господа Иисуса Христа и Пресвятой Богородицы. Вот, говорит, тебе подарок от меня. Есть у тебя вопросы ко мне? Нет, какие вопросы, когда День рождения? Отец Власий потрепал меня по волосам, благословил: «Ну, все, если вопросов нет, иди! А мне работать надо»
Наставлений – никаких, откровений тоже, а еще вместо заморских икон невиданных и каких-нибудь невероятных святынь, обыкновенные софринские иконки получил, которые в любом церковной киоске купить можно. Сунул я их в карман и пошел к преподобному Пафнутию плакаться на жестокую жизнь. На братском молебне приложился к мощам преподобного, а потом встал напротив за колоннами,  подальше от всех.  И только глянул из темного угла на разноцветные лампадки над ракой, как сердце вдруг затрепетало, а на ум пришло,  что Господь Иисус Христос и Пресвятая Богородица – это ведь самые главные наши великие и дорогие сокровища! И хоть весь мир рухнет в тартарары – если Иисус Христос и Пресвятая Богородица будут с тобой, нет счастливее и богаче тебя ни в этом мире, ни в будущем! Так хорошо на сердце от этих мыслей стало, что сил нет! Я снова к мощам приложился и пошел поскорее в редакцию работать. Ну не совсем, чтобы работать. Кофе варить, коробки с конфетами открывать и отцов после службы ждать. День рождение все-таки…

Кот и утренняя молитва

(без названия)


Читаю утреннее правило. В это время приходит кот. Садится у ног, смотрит в глаза и тихо мяукает. Нет, он не читает со мной правило, как может показаться с первого взгляда, он хочет, чтобы мы пошли на кухню, где я бы налил ему молока и дал любимую рыбку. Я прерываю правило и иду с котом на кухню. Многие проповедники, которые всегда и везде любят говорить о Боге, со мной бы не согласились. Бросил святую молитву и Бога ради кота? Да, ты как я погляжу, еретик! - сказал бы один царь из известной комедии про Ивана Васильевича и стукнул посохом об пол. Царям и проповедникам я просто скажу: Бог - всегда со мной, а голодный кот Степа - не всегда. Поэтому когда он трется о мою ногу и смотрит в глаза, я вижу в его усах ангельскую улыбку и улыбаюсь в ответ. И мы идем на кухню. А потом возвращаемся. Кот забирается на любимый подоконник и начинает мурлыкать утренние песни, а я класть поклоны и читать молитвы. Каждый по своему радуется и благодарит того, кто эту радость нам дал. И все слава Богу!

пятничные пирожки

(без названия)

у каждого в мозгу наверно
есть бабушкин сервант а в нем
неповторимый запах детства
и дребезжащее стекло
© Дмитрий Купревич
* * *
когда в постель приносят кофе
возьми его и молча пей
не нужно спрашивать а кто вы
и что вы делаете здесь
© bespamiatnyh
* * *
коты прекрасно понимают
как обрести душе покой
по крайней мере вид имеют
такой
© света-конфета
* * *
хочу жить в домике у моря
у моря счастья и любви
вдруг сверху голос че мешает
живи
© Вайшу Майт & cindy
* * *
пришла весна теперь качели
без страха можно облизать
но оттого что стало можно
на вкус они уже не те
© коллайдерова
* * *
пытаюсь твердым быть как камень
но стоит на тебя взглянуть
как сразу трещина улыбки
ползет по строгому лицу
© dyrilka
* * *
я вывожу свои ботинки
весенним вечером гулять
они носами роют слякоть
они из лужи жадно пьют
© Мидори

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать..

(без названия)

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать.
Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять.
В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско,
солнце оставило в волосах выцветшие полоски.
Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы.
Витька с десятого этажа снова зовет купаться.
Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят.
Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый.
Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник.
Витька научит меня нырять, он обещал, я помню.
К речке дорога исхожена, выжжена и привычна.
Пыльные ноги похожи на мамины рукавички.
Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки.
Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки.
Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна.
Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно.
Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели.
Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.
Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен.
Солнце облизывает конспект ласковыми глазами.
Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета.
В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это.
Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен.
Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе.
Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме.
Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма.
Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки,
только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше.
Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее,
мы забираемся на крыльцо и запускаем змея.
Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд.
Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс.
Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу.
Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.
Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье.
Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле.
Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите.
Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите.
Пусть это будет большой секрет маленького разврата,
каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата,
горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона,
все друг при друге — и все одни, живы и непокорны.
Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик,
Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях!
Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки!
Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку.
Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться.
Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...
Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета.
Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах.
Сонными лапами через сквер, и никуда не деться.
Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве.
Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу,
Я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы.
Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене.
«Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеется время.
Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу.
Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы,
ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку,
кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь — на десятом.
Десять — кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать.
Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять.
Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...
Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне!
Аля Кудряшова

Как инвалидов заставляют стать бедолагами, или Один день незрячего Олега Колпащикова

С руководителем движения «Белая трость», занимающегося социальной реабилитацией людей с ограниченными возможностями  в Екатеринбурге, а также Севастополе, Самаре и Москве, Олегом Колпащиковым мне хотелось душещипательного келейного интервью без свидетелей, чтобы до слез, до дрожи, до судорог сердечных и порванного баяна, а как еще пишут в современных, а тем более православных СМИ про слепых? А Олег приглашал меня то на выставку Интернет-Expo, где они представляли программу «Самореализация незрячих людей с помощью интернет-технологий»,  то на встречу с екатеринбургскими офтальмологами, которым он рассказывал о своей методике реабилитации слепых, то к наркоманам в фонде «Урал без наркотиков», с которыми он делился опытом решения жизненно важных проблем, до душевности ли? В конце концов, я не выдержал и позвонил: «Олег, а давайте, встретимся, когда у вас будет законный выходной, чтобы спокойно поговорить без врачей, наркоманов и широкой общественности!» Он хмыкнул и говорит: «Хорошо! В субботу вас устроит? Я буду ждать вас в одиннадцать в нашем офисе на Тургенева рядом с Вознесенкой (храмом Вознесения в Екатеринбурге).
Я приехал минут за пятнадцать до условленного времени и застал Олега в обществе директора Института дизайна управления конкурентных стратегий Константина Витальевича Баранникова,  с которым они о чем-то с увлечением говорили. Меня усадили за стол, напоили чаем, а потом Олег говорит: «У нас сейчас будет исследовательская сессия по инклюзии в рамках подготовки к Международному Всемирному Конгрессу людей с инвалидностью, который мы первый раз будем проводить в России, потом проведем коротенько рабочее совещание по текущим делам «Белой трости», а в конце дня мы всех отпустим, пообщаемся, и пойдем с вами гулять по Екатеринбургу: вы – с завязанными глазами, а я буду вашим поводырем. Нормально?»

(без названия)

Когда-то он жил обычной жизнью современного молодого человека из хорошей семьи: папа – юрист, мама – детский врач. Учился в английской школе, после которой поступил не МГИМО, куда отправлял его отец, а Свердловский институт народного хозяйства, где изучал машины и аппараты пищевых производств. Олег серьезно увлекался хоккеем, играл в одной команде с будущими звёздами НХЛ — Алексеем Яшиным и Николаем Хабибулиным. А потом открыл свой бизнес. Так бы эта история скучно и продолжалась, но на дворе были лихие девяностые. Однажды в спортивном клубе, где он тренировался, в спортивном зале взорвалась бомба с часовым механизмом, Олег был ближе всех к месту взрыва, к счастью выжил, но навсегда лишился зрения. Что такое остаться без глаз в 21 год? Страшная трагедия, после которой остается спиться, сколоться, а потом умереть в страшных проклятьях, обиженным на весь белый свет. На осознание того, что случившееся с ним – благословение Божие и новые возможности, потребовалось  больше десять лет. За это время он успел перессориться с друзьями, бросить работу, куда как директор малого предприятия, он поначалу ездил в сопровождении провожатых, узнать алкоголь, наркотики и как итог – полное разочарование в жизни. А зачем жить, если ты овощ? Овощам положено тихо гнить где-нибудь на задворках жизни. Но все изменила одна встреча.
Однажды ему посоветовали очень хорошего незрячего массажиста – Михаила Войцеховского. Конечно, он отказался. И так жизнь улетела под откос, только массажа еще не хватало! А потом все-таки встретился. И вдруг оказалось, что полностью слепой человек живет не просто полноценной жизнью, но  радостно и счастливо, гораздо лучше многих вполне себе здоровых людей вокруг. У Михаила оказалась прекрасная работа, в которой он был одним из лучших специалистов в городе, друзья, множество увлечений, а главное, он был совершенно до невозможности самостоятельным! Ездил по городу на общественном транспорте, встречался в кафе с друзьями, гулял парке и дарил девушкам цветы. Вот как сам Олег об этом рассказывает: «А потом я познакомился с замечательным человеком – Михаилом Войцеховским, это был первый счастливый слепой человек, которого я встретил в своей жизни. Когда мы познакомились, он работал массажистом в Институте профпатологии, а еще пел, плясал, путешествовал. Первым делом он  потащил меня гулять по институту, потом на улицу. И так весело, виртуозно он ориентировался в окружающем пространстве, что я совсем позабыл, что мы оба слепые. Я просто обалдел от счастья, и говорю: «Миша, ты меня, пожалуйста, тоже научи так жить!» Тогда я ходил на пары в институт, и начал все по науке расспрашивать, подводить научную базу. А он мне говорит: «Ходить надо, Олег! Постоянно ходить! И чем больше будешь ходить и поначалу падать, тем легче потом будет» И уже через два дня отправил меня гулять одного: только я и белая трость. А на улице стоял месяц март, под ногами снежная каша и скользко. Я говорю: «Давай дождемся мая, а потом станешь меня учить!» «Ты так и будешь всю жизнь ждать хорошей погоды?» В общем, я не стал ждать и пошел. Он поводил меня по улицам с полчасика, а потом говорит: «Теперь давай сам!» У меня паника, но я пошел. Конечно, первый раз падал, а потом еще потерялся. Но когда все-таки нашел свой подъезд – это было настоящее счастье! После этого год расхаживался один. Просто каждый день себя заставлял ходить. Это сложно, но можно. И чем больше стараешься, тем больше отдачи и уверенности в собственных силах. Это радость, которую трудно описать. Иди! Ты веришь, и просто идешь.
Это он сейчас так об этом спокойно говорит, а тогда…. Тогда у него просто выхода другого не было, чтобы бросить все и сдаться. Вот как он об этом говорит: «Когда все внешние источники твоей силы, твоего благополучия исчезли, растворились в воздухе, ты обращаешься к единственному надежному источнику, который тебе принадлежит – своему внутреннему духу. А в жизни это чаще происходит, когда случилась беда, когда все отвернулись и  ты остался один. У меня это так было. Жалел себя, обижался, ах, какой я несчастный, а все вокруг гады, сволочи бессердечные! Я никак не мог смириться со своим новым качеством: делал вид, что все нормально. Конечно, со стороны это выглядело смешно. Ты же на самом деле слепой, и нравится тебе это или нет, но тебе придется жить по другим правилам, в другом качестве. Мир слепых очень отличается от мира обычных людей, например, положишь что-нибудь на несколько сантиметров в сторону от обычного места, и потом можешь весь день проискать – и не найдешь. Придешь с друзьями в пельмешку, а потом будешь по тарелке пельмешки катать, не попадая в них вилкой, а все вокруг будут смотреть и головами качать. Пока ты не распишешься в своей слабости, в своем ничтожестве, не возопишь, ничего не изменится. Дно – оно вот, ниже падать тебе уже некуда. И остается только наверх. Но когда ты признаешь свое ничтожество, свою никчемность и всеми фибрами своей души захочешь себя изменить,  твоя слабость оборачивается великой силой. Или – или, третьего не дано. Замечательный повод начать жить счастливо.

(без названия)
На сессии с Ольгой Бойко, исполнительным директором Специального Олимпийского Комитета в Свердловской области

Только тот, кому уже нечего терять, способен на великие дела. Когда ничего нет, когда вокруг только тьма, ты инстинктивно начинаешь двигаться в сторону света. Сначала ползешь, упираешься, потом встаешь, потом начинаешь идти, потом бежишь и от радости еще и песни орешь. А потому что хорошо! Сейчас на встречах с инвалидами я говорю: «Вам невероятно повезло! Радуйтесь!»
Со своей женой Олег познакомился на улице. Вот у меня, зрячего с руками ногами и головой на плечах, жены нет, а у Олега есть! У меня книга уже год недописанная лежит, а у Олега – уже переведена на английский, Look Wider «Смотри шире» называется. Я дальше своей дачи редко куда выезжаю, а Олег ходил на яхте в кругосветное путешествие. В компании Сергея Бурлакова, безрукого и безногого паролимпийца из Таганрога, который на протезах пробежал Нью-Йоркский марафон. Когда они с Олегом встретились, один слепой, другой без рук, без ног, вместо того, чтобы плакаться друг другу в жилетку, решили совершить кругосветное путешествие на яхте. Первая тренировка прошла в 2011 году в Хорватии. Сейчас у этой экспедиции готовится уже одиннадцатый этап. В составе участников как люди с инвалидностью, так и здоровые яхтсмены. Это называется реальная Инклюзия. Когда не ты мне, или я тебе, а все вместе, и каждый отвечает за свое дело. В каждом порту, куда приплывали, устраивали совместные концерты для местной публики: здоровые и инвалиды исполняли такие номера, что зрители очень быстро забывали, кто где, слушали, радовались и кричали браво! А еще они совершили паломничество на Святую землю, в Иерусалим, поклонились великим святыням, помолились, побывали в Русской Духовной миссии.
По окончанию исследовательской сессии мы пили с Олегом чай и разговаривали:
Олег, как бы ты описал положение инвалидов в нашем российском обществе?
– Недавно я понял, что такое дискриминация. Это не когда мы негра  увидели и пальцем на него показываем – вот смотрите, негр идет! Дискриминация – это гораздо хуже и больней. Вот я иду по улице, человек на меня смотрит и видит, что я слепой. Что он первое обо мне думает?
– Как о чем? Вот бедолага идет, которому в жизни не повезло.
– Правильно! Он ведь не знает, что моя жизнь совсем не такая, как он видит. Он не знает, что я вокруг света под парусом хожу, борщ могу лучше него сварить, и еще много чего…. Он на меня смотрит, как здоровый на больного сверху вниз, и самое грустное, что я все это очень хорошо чувствую, у нас, у слепых внутренние чувства гораздо лучше развиты чем у остальных. А представьте, что так на меня смотрит не один человек, а абсолютно все, кто мне попадается по дороге, весь город.  Я вышел из дома радостный, крылья за спиной, только что вкусный борщ для жены сварил, шторы новые повесил, а из каждого встречного сердца слышу только одно: бедолага, бедолага! И не важно с жалостью это человек думает, или с брезгливостью.  И к концу дня от такого к себе отношения начинаешь чувствовать себя ощипанной курицей.
Взять такое распространенное понятие, как толерантность к инвалидам. Этот медицинский термин обозначает устойчивость к ядам. То есть я яд, и меня надо терпеть? Так за границей принято: мне с тобой трудно общаться, но я не должен это показывать. Зачем? Чувства – это дорога к счастью. Только у нас в обществе почему-то все время транслируются негативные. Телеканалы мне все время звонят и просят истории, где кого унизили, обидели, кого удивили. «А есть у вас история про необычного поводыря типа пони?» Ну, вот зачем? Это же, простите, скотство. Я им говорю: надо удивить? Давайте я с крыши спрыгну.

(без названия)

Вот реальность, в которой сегодня живут слепые люди в нашей стране. Нас с утра до вечера программируют быть этим несчастным бедолагой. В науке это называется над системным программированием.  Человека с инвалидностью приучают к мысли, будто ему кто-то чего-то должен. Социальная политика государства сводится к тому, что инвалиду, прежде чем начать жить, нужна хорошая пенсия и безбарьерная среда. С экранов льётся елей: «Вот правительство выделит 85 миллиардов, запустит 62 социальных проекта, вот тогда будет тебе комфортно, вот тогда заживёшь, а пока посиди дома, подожди». И никто не заботится о том, чтобы сделать инвалида нормальным полноценным нужным членом общества. Если с этим согласится, это прямая дорога стать никому не нужным изгоем, палочкой для отчета.
Во всем мире инвалидов наоборот, стараются встроить в общество на правах полноценных людей, и неважно в богатой или бедной стране. Например, на Кубе, в маленьком провинциальном городке, где и обычных дорог мало, не говоря уже о доступной среде для инвалидов, за полчаса мимо нас, не сговариваясь, прошла девушка с тростью, а потом проехал парень на коляске. Люди с инвалидностью там свободно выходят на улицы, почти все трудятся на открытом рынке. Они нормальные члены общества. Или взять Израиль. Там есть организация, где люди с инвалидностью занимаются экстремальными видами спорта. Яхтингом уже 20 лет занимаются. У них там есть даже программа по подготовке инвалидов к службе в армии. Причём в достаточно серьёзных подразделениях. Ещё пример – Северный Кипр, где с деньгами очень туго. Местное общество инвалидов  сами, без помощи государства, построили реабилитационный центр, у них 14 наёмных рабочих, но они сами все при деле, работают  и зарабатывают неплохие деньги. Мы их только позвали – сразу 25 человек к нам  приехали.
Но у нас инвалиды тоже где-то работают, – неуверенно продолжаю я.
– Вся работа инвалидов у нас в стране построена, как пародия. Эта никакая не работа, а дополнительное социальное пособие, которое на самом деле унижает человека. Нормальная работа – это когда ты реально решаешь не свои, а чужие проблемы. Когда ты что-то производишь, что-то создаешь, чего другие не могут. Только тогда ты полноценный работник. Мы учим человека поверить в свои силы и стать тем, кто будет нужен и незаменим в своем деле. А тепличные растения нигде не выживают, как ты их не согревай. Помните, когда отменили льготы для предприятий, содержащих инвалидов и на следующий день тысячи людей оказались никому не нужными выброшенными на улицу. Они вроде бы работали, что-то там такое делали. А оказалось, что реально их труд никому не нужен, просто за них предприятия освобождали от каких-то налогов. Если вы действительно интересуетесь благополучием инвалида, первое, чему нужно его научить – быть конкурентоспособным и востребованным на реальном рынке труда, а не среди гладиолусов в теплице. Самая большая проблема инвалида начинается, когда весь мир тычет в него пальцем, неважно с жалостью или с брезгливостью: Ты не такой как мы! Ты инвалид! А мы приходим и говорим: Ты классный! Главное, понять, как тебе повезло в жизни, что ты такой, какой есть! И если человек примет себя без нытья, оговорок и саможаления, а с благодарностью и полным осознанием, что именно таким он и нужен миру, то все меняется и для него начинается новая жизнь. Мы учим человека искать не свои изъяны, а на преимущества. Это главный принцип нашей работы. Нужно помочь человеку правильно создать контекст, где его не будут втаптывать в грязь и скоро он сможет горы свернуть.
–  Как это выглядит в жизни?
– Практика, практика и еще раз практика! Начинаешь всё делать максимально самостоятельно. Упал – хорошо! Ошибся замечательно! Без поражений побед не бывает. Зато когда сможешь себя преодолеть, перед тобой откроется новый мир, в котором и тебе есть место. Ты можешь не быть обузой и больше того – приносить пользу окружающим. Сегодня из каждого утюга говорят о правах инвалидов. Но если есть права, значит, должны быть и обязанности. Мы считаем, что главная обязанность человека, на чью долю выпали серьёзные испытания, и он с ними справился,  – мотивировать, заряжать на активную жизнь других, в первую очередь здоровых. Понятно, что бывает физически тяжело, но в те 10 минут, пока не болит, сядь и напиши статью, выступи где-то, просто поговори с кем-нибудь. Своим примером ты посеешь семечко созидания в умах людей, которое обязательно даст плоды.
– За такие рассуждения, вас, наверное, государственные чиновники, ответственные за проблемы инвалидов, не любят.
– Для официальных государственных структур мы (движение «Белая трость, прим.) как камешек в ботинке: они видят в нас конкурентов, но наше с ними принципиальное различие в том, что для них – это работа и сфера профессиональных интересов, а для нас просто жизнь, которую мы не хотим просиживать в углу, вздрагивая от собственной тени. Понятна разница? Большинство государственных учреждений для инвалидов – это такие клубы по интересам и дома отдыха. Чаю там попить, поплакаться на тяжелую жизнь, вроде бабушек у подъезда. Мы занимаемся совсем другим. Мы говорим человеку: Хватит жалеть себя и жаловаться! Вставай и иди! А мы тебе в этом поможем. Главное – это мотивация. Если она есть, неважно, на коляске ты или слепой, тебе всё доступно. Ты работаешь, учишься, куёшь своё счастье. Если мотивации есть, бордюры и снег особо не мешают. Только сил больше придают….

(без названия)

Для многих это как светопреставление. Как так? Вы же инвалиды! Вам положено лежать и ныть! Недавно мы выступали перед екатеринбургскими офтальмологами: двое слепых и целый зал специалистов по зрению. Для них слепота – это все, конец, светопреставление. Если у них пациент станет слепым – то все, комиссия, потеря врачебной практики и может даже тюрьма. То есть с потерей зрения, я как личность для них перестаю существовать. Становлюсь врачебной ошибкой и незатихающей головной болью. И тут я им говорю с трибуны: А знаете, дорогие врачи, а я счастливый человек! Я слепой вокруг света плавал на яхте, в Иерусалим ездил, жену себе нашел, умницу-красавицу. Эти люди, многие из которых всю свою жизнь провели в своей профессии, прекрасные специалисты, они слушали так, что воздух звенел от напряжения. Потом я показал им снятый мной фильм, как я по городу хожу, на автобусе езжу, в кафе кофе пью, с народом общаюсь – у них шок.
Я когда на встречу с врачами собирался, моя мама, Галина Ивановна, заслуженный врач России и почетный гражданин Екатеринбурга, говорит мне: «Олег, ты обязательно возьми с собой на встречу кого-нибудь из ребят-слепых. А то тебе не поверят» То есть моя мама воспринимает меня, как совершенно нормального здорового человека. Или приходит племянница и на полном серьезе начинает мне фотографии показывать или кино тащит смотреть. А это уже неплохо…
– Для инвалидов по зрению вы сделали тактильную карту Екатеринбурга. А что еще нужно для создания комфортной городской среды?
– Колясочникам важны заниженные бордюры, пандусы и прочее, а нам многого не надо. Знаете, какой самый важный элемент доступной среды для слепого? Чистота улиц и уборка снега! Да, хорошо, когда звуковыми сигналами обозначаются пешеходные переходы, подходы к поездам на платформах, озвучивается нажатие кнопок в лифтах, но это всё некритично. Ведь доступная среда за тебя жить не будет!
Я смотрю на смартфон на столе и компьютер в углу и говорю: «Гаджеты, наверное, нужны разные»
– Сейчас много разных приспособлений электронных придумано, но как показывает практика, лучший гаджет для инвалида – это белая трость. Я вам на полном серьезе это говорю, безо всяких шуток. Это не только мое мнение: наш друг, вице-президент крупнейшей ассоциации слепых во Франции Марк Офран тоже так считает. Можете посмотреть это в Ютюбе фильм «Дорогу осилит идущий», как я опоздал на автобус и пошел. Очень веселое и познавательное кино получилось.
– В Церковь ходите?
– Обязательно! Ходим с ребятами в Вознесенку, там к нам уже привыкли. Были в Верхотурье в монастыре, проводили семинар для семинаристов и учили их выступать с завязанными глазами, а с утра водили на Литургию. Им очень понравилось! Для чего это им надо? Чтобы научит видеть мир не через внешние ощущения, лица, реакцию людей, которые часто бывают обманчивы, а исходя из своего внутреннего мироощущения, из глубины своего я, своего сердца. Это совершенно невероятный опыт, который очень сильно меняет людей и их представления о себе и окружающем мире. Да и внимание для молитвы, когда не разглядываешь девушек вокруг, тоже собирает.
На Крещение обязательно бываем. Надо видеть лица сотрудников МЧС, когда мы приезжаем купаться в Крещенской купели. Представляете себе картину? Слепые с тросточками идут по льду, а потом радостно бухаются в крещенскую прорубь! Спасатели первый раз чуть с ума не сошли…
– Вас послушаешь, так ничего лучше, чем быть слепым, на свете нет…
Знаете, когда я ослеп, у меня вымерла одна функция – не могу представить себе некрасивой девушки. Мне говорят: «Она вообще некрасивая!» «Вообще-вообще?» – переспрашиваю. «ВООБЩЕ!» А мозг всё равно не может нарисовать некрасивый образ. Для меня все люди красивые. Понимаете?
…От прогулки по городу с завязанными глазами я честно отказался. Может просто вспомнил про титановый протез  вместо сустава на правой ноге и как девять месяцев ходил на костылях, а может просто струсил. Хотя фото получилось бы шикарное: Олег с белой тростью и я под ручку с завязанными глазами. Православные домохозяйки рыдали бы от умиления.
Когда проходил через площадь 1905 года, где под вечер в Ледовом городке собралось тысячи людей, порадовался, что Олега рядом нет. Обязательно затащил бы на горки кататься…
опубликовано на "Правмире"
 

Золото под ногами: Российская провинция и православная Сицилия

Что большинство из нас знает о провинции? Если включить телевизор – разруха, безысходность, беспробудное пьянство и произвол чиновников. Если прийти на Киевский вокзал, заплатить 180 рублей, сесть в автобус или скоростную электричку, то через полтора часа окажешься совершенно в другом мире, про который в телевизоре не показывают.


памятник адмиралу Сенявину в центре Боровска

Всего через полтора часа ты попадешь в уютный патриархальный Боровск со множеством старинных храмов и деревянных домов, где красота и обаяние русской провинции осталась почти не тронутой. В больших городах этого почти не осталось. Там на месте старинных домов с резными деревянными наличниками коробки больших торговых центров. А здесь у каждого дома своя история. Стоит немного постоять, отряхнуться от пустой суеты, и взгляду откроется их истинная неяркая красота и обаяние о котором плакал Есенин. В этих маленьких окнах и невысоких крышах отражается доброта русского характера, бесконечное терпение и довольство малым. Это сейчас людям тесно: десять комнат, двадцать, и все счастья нет. А раньше люди жили не так. Раньше люди жили скромно. Одна, две комнаты с кухней, рябина во дворе – и хорошо. Это настоящие русские дома, душа России, из которых вышел великий русский народ.
Все мое детство прошло на таких улицах. Помню, придешь из школы, дома никого, стучишь к соседям. Там накормят, напоят, и спать уложат. А праздники как встречали? Все вместе встречали! Несколько дворов соберутся за одним столом, и ну гулять! До сих пор не забуду, как нас, мальчишек, мужики качали на половиках. Растянут половик, усадят в центр, как начнут подкидывать, душа в пятки! А наши игры на улице? «Чиж», «лапта», «банки», «в разведчиков» и много чего еще. Зимой мы всегда всей улицей заливали горку и делали каток. Чтобы потом всем вместе там кататься. Для нас не было страшнее наказания, чем дома сидеть.



Здесь, на этих улочках, мы были одна семья, и это самое замечательное, что только можно было нам пожелать. У многих с тех пор стойкий иммунитет к эгоизму и равнодушию. На этих улочках мы твердо усвоили, что когда всем миром, когда заодно, никакие враги тебе нипочем и любую беду можно пережить. А радость, которую ты делил с другими, оставалась с тобой навсегда. А когда все по углам расползлись – плохо стало. Потому-что когда мы вместе, мы – народ. А когда каждый за себя – неизвестно кто. Приходи, бери нас голыми руками, и делай что хочешь.
А эти улочки говорят о другом. О добрых искренних отношениях, верных друзьях, заботливых соседях, и счастье, одним на всех.

Когда я узнал, что к нам, в Пафнутьев-Боровский монастырь, приезжает отец Алексей Уминский с отцом Паоло Патриколло из Сицилии, то нисколько не удивился. Истинный ценитель древнерусского искусства отец Алексей решил открыть отцу Паоло сокровища, перед которыми преклоняется просвещенная Европа и благоговеет остальной цивилизованный мир. В монастыре преподобного Пафнутия это не музейные экспонаты, а окружающая тебя реальность. Например, сейчас я печатаю эту статью в редакции, которой уже больше пятисот лет. Над моей головой древние фрески и молитва, не прекращающаяся полтысячи лет. Здесь метровые стены и узкие окна, через которые удобно обороняться от неприятеля. Через них мир выглядит совсем не так, как из окна московской многоэтажки. Бог везде слышит наши молитвы, но в монастыре это чувствуется особенно ясно.
Помощник настоятеля и админ монастырского сайта Сережа Власов проводит для гостей экскурсию. Мы идем в главную монастырскую сокровищницу – храм Рождества Пресвятой Богородицы с главной монастырской святыней – ракой преподобного Пафнутия и фресками божественного Дионисия, увидев которые царь Иоанн III немедленно забрал его расписывать Московский Кремль. После молитвы преподобному, отец Паоло подходит к Иверской чудотворной иконе Пресвятой Богородицы. Вокруг нее всегда живые цветы, а сам образ увешан сотнями драгоценных крестов, колец и образков от людей, получивших здесь исцеление и помощь. Отец Паоло прикладывается и ставит свечи. Потом мы идем в отдельный предел святой великомученицы Ирины, в котором супруга царя Бориса Годунова, царица Ирина, молилась о наследнике. Идем в первый в России больничный храм пророка Божьего Ильи. Уникальный храм XVII века, ставший первой общественной больницей в истории России. В этом храме больные жили и лечились. Каждый день здесь шла служба, за которой всех страждущих причащали. В те времена люди помыслить не могли, что можно исцелить тело, не заботясь прежде о душе. Тут больные лежали, а там, в алтаре, братия возносили Богу молитвы об их здравии, через это окно их причащали. Отец Алексей переводит, отец Паоло внимательно слушает, задает вопросы и очень эмоционально жестикулирует. У кельи, где по приказу патриарха Никона был заточен опальный протопоп Аввакум, гости останавливаются. Гид предлагает войти. Глухой потолок кельи без окон настолько низкий, что выпрямиться нельзя. Можно только склонив голову стоять на коленях или сидеть, глядя на огонек свечи.


На колокольне Пафнутьев-Боровского монастыря

После монастырского музея мы идем в Царскую трапезную Ивана Грозного, поднимаемся на пятидесятиметровую девяти ярусную колокольню, откуда открывается прекрасный вид на многие километры вокруг. До самого горизонта поля, леса, реки. Золотые маковки церквей, сверкающие на солнце, и маленькие уютные дома. В счастливых глазах отца Паоло эта красота отражается немым восторгом, и мы, русские, глядя на него радостно переглядываемся и улыбаемся.
С колокольни идем на монастырские стены с дозорными башнями и узкими бойницами. Сергей рассказывает о героической защите монастыря от польских захватчиков Лжедмитрия, о князе Михаиле Волконском с дружиной и монастырской братии. Тогда Пафнутьев-Боровский монастырь штурмовало 12-ти тысячное войско Яна Сапеги. Здесь каждая пядь земли полита русской кровью. Как записано в хрониках, князь Михаил Волконский был изрублен поляками прямо у раки с мощами преподобного Пафнутия, все защитники обители погибли. Погибли, но не сдались и не отступили. Когда речь идет о Родине, в словаре русских таких слов нет. Для захватчиков у русских другие слова. Отец Паоло говорит, что у них на Сицилии православные тоже насмерть сражались с сарацинами.

После экскурсии я везу гостей на подворье монастыря на Высоком. Здесь на окраине Боровска находится жемчужина деревянного зодчества – храм Покрова Пресвятой Богородицы, один из двух старейших деревянных храмов России. Второй храм находится далеко на Севере, а этот в Подмосковье. Покровский храм старше знаменитых Кижей почти на сто лет. Его неповторимая архитектура произвела впечатление даже на богоборческую власть, которая в начале 20-х гг. XX в. поставила его на учёт Отдела по делам музеев Главнауки как памятник первой категории.


Покровский храм на Высоком

Храм на Высоком – явный пример особой милости Пресвятой Богородицы к месту духовных подвигов преподобного Пафнутия. Во время оккупации Боровска наполеоновской армией в 1812 г. храм чудом уцелел, хотя, по преданию, сам Наполеон приказал церковь сжечь, как сожгли стоявшую неподалёку деревянную Сретенскую церковь. Хранимая Благодатным Омофором уцелела не только церковь, но и деревянная часовня, поставленная на месте упокоения благочестивых родителей преподобного Пафнутия Иоанна и Фотинии. В войну с немецко-фашистскими захватчиками в алтарь храма попал снаряд, но не разорвался, а оставил после себя аккуратную дыру.
Нас встречает настоятель подворья, отец Иосиф (Королев). Храм небольшой, намоленный, с галереями. Когда на праздники съезжаются гости из Москвы и Калуги, двери и окна храма открывают, люди стоят на галереях, им все слышно и видно, а детям вообще, раздолье. Детей здесь всегда очень много. Сюда принято приезжать семьями. Говорят, что просьбы в рождении детей у родителей преподобного и матери Пресвятой Богородицы, святой праведной Анны, частица мощей которой находится в храме, часто бывают исполнены. Многие из детей, что приезжают сюда, родились после молитвы здесь и сейчас счастливые родители стараются возить этих вымоленных у Бога детей сюда каждое воскресенье, чтобы они росли под присмотром святых Иоанна и Фотинии и Покровом Матери Божьей.

Мы идем на святой источник преподобного Пафнутия. Когда отец Паоло понимает, зачем мы пришли на купель, недоверчиво качает головой. Мы объясняем, что купаться в святом источнике – это обязательная традиция у русских, и он много потеряет, если не искупается. Отец Паоло послушно раздевается, но коснувшись воды, меняется в лице и жестами объясняет, что ни при каких обстоятельствах в купель не полезет. Смотрит на наше радостное купание, качает головой и произносит: Вы, русские, сумасшедшие. Настоящие сумасшедшие!


На галерее Покровского храма. Отец Иосиф, отец Паоло, отец Алексей

Мы смеемся и ведем сицилийского гостя в трапезную. На обед сегодня рыбная солянка, афонский плов с мидиями и осетинские пироги. В Сретенском монастыре, где отец Паоло гостит у своего друга, отца Тихона (Шевкунова), кухня, конечно, отменная, но и на Высоком повар Олег тоже умеет порадовать гостя. У монахов это называется утешением. Они не едят, они вкушают. Есть можно от пуза, пока не упадешь из-за стола, а вкушают ровно столько, чтобы осталось место для молитвы. И в этом главный секрет православного питания. К пирогам подают чай с мятой, чабрецом, мелиссой и лимонником. За таким столом очень легко забыть золотое правило преподобного Серафима выходить из-за стола, когда можешь съесть еще столько же. Но когда с тобой за столом отец Алексей Уминский о еде вообще думать не хочется. Хочется говорить и больше о главном. Главное сегодня, это, конечно, Украина, это молодежь в Церкви, это вера в современном мире.
Когда мы заговорили об Украине даже тихий отец Иосиф начал волноваться. «Ну, зачем, зачем они стреляют по мирному населению, по старикам и детям? Ко мне приходят беженцы, они плачут и рассказывают такие ужасы, что волосы дыбом. Как можно жечь храмы, убивать священников, бомбить мирные города и при этом говорить о мире? Это дьявольское черное дело, чтобы погубить больше невинных душ. Самый настоящий сатанизм»

Отец Алексей согласно кивает: «За шумом взрывов люди не слышат друг друга. Это ужасно. С трибун звучат красивые идеи – и умирают невинные люди. Пролитая кровь связывает людей и ослепляет. Христос объединяет людей любовью, дьявол связывает ненавистью и кровью. Чем больше крови, тем крепче узы. Вместо того, чтобы услышать друг друга, люди спорят, у кого больше права мстить. Но остановиться можно только путем смирения. Огонь можно потушить только водой»
Я посмотрел на лица за столом – словно какая-то темная страшная тень вползла в светлую трапезную, и даже отец Паоло, который не говорил по-русски, опустил голову. С ведущим «Православной энциклопедии» мне хотелось говорить не о политике, а о том, как современному человеку научиться жить с Богом. Потому что когда будешь с Ним, стрелять в людей не захочется, а наоборот, захочется их уважать и любить.
«Больше всего современному человеку не хватает того, чтобы применять Евангелие к себе, – говорит отец Алексей. Большинство читает Евангелие как книгу о том, что происходило две тысячи лет назад, как свидетельство о Христе. Но мало кто применяет Евангелие к себе. А нужно так: ты, лично ты находишься среди этих людей, о которых говорится в Евангелие и это к тебе обращается Господь. Ты вместе с апостолами идешь по пустыне, слушаешь Нагорную проповедь и ты призван Христом….

Если это не так, то все остальное теряет жизненную силу, становится бессмысленным. Тогда вся полнота церковных таинств, красота богослужения тоже померкнет, станет формальностью. Когда будешь понуждать исполнять евангельское слово, применять к себе, как бы неприятно и тяжело это не было, окажется, что все, о чем там говорится очень важно, нужно и применимо к твоей жизни. Это все изменит.
Когда переборешь лень и боязнь и станешь применять Евангелие к себе, ты может, и не станешь добрее, лучше или мудрее, но твоя жизнь перейдет в совершенно другое качество. Ты встретишься со Христом. Лицом к лицу. Он будет говорить с тобой. И останется исполнять и наследовать жизнь вечную, или отойти, как тот богатый юноша, вопрошающий у Христа, чего ему не достает.

Сегодня очень многие рассматривают Церковь очень прагматично, как место для улучшения качества жизни, некий комбинат по оказанию религиозных услуг.
Вот мы – христиане, трудимся честно, не воруем, не грабим, живем благочестиво, и Церковь нужна нам, чтобы в этом нашем благочестии преуспеть и укрепиться. Спортсмены ходят в спортивный зал, чтобы укреплять свои мускулы – мы ходим в Церковь, чтобы укрепляться духовно. Какое красивое и опасное заблуждение! Церковь – это в первую очередь Тело Христово. Это Христос. Только с Ним и в Нем мы становимся настоящими христианами. Без Христа все мертво, пусто и тщетно. Он – свет и жизнь. Только в Нем наше спасение.
Вы спрашиваете что делать? На приходах такому прагматическому отношению мы можем противопоставить церковную общину, где все объединены вокруг храма и Христа. Когда у людей есть нечто общее, когда они действительно нуждаются друг в друге, как образе Христа, и находят там большее, чем все их добро, это заставляет человека забыть о себе. О своем гордом я и обратить все добрые силы своей души на других. Тогда прихожане будут приходить в храм не для того, чтобы отсюда что-то унести, а для того чтобы что-то принести. Это и есть христианское правильное отношение к жизни. Когда человек что-то от чистого сердца отдает, жертвует, он становится гораздо богаче, полнее, в жизни появляется радость, желание ходить в храм Божий. Храм для человека становится домом родным, куда ему радостно приходить.
С другой стороны самому человеку нужно не божьего, а Бога. Потому что Христос ищет не нашего, а нас. Мы все время хотим дать Христу наше, а самих себя оставить в стороне. Хотим не принять Его, а что-то от Него взять. Помните, когда кровоточивая женщина прикоснулась ко Христу и исцелилась, Петр сказал: Многие Тебя теснят. Эта толпа теснящих Христа – это мы, современные христиане. Которые пришли к Нему, не как к источнику Жизни, как к Спасению, а вот так – потеснить, что-то урвать, утащить. А мы должны делать под Христа. Это – христианство. Церковь – это Христос. Мы приходим в Церковь, чтобы найти там Его. Только в Нем спасение и жизнь.
Конечно с известным проповедником и настоятелем храма Святой Троицы в Хохлах, где для молодежи создано прекрасное современное училище, мне хотелось поговорить о молодых. Они любят отца Алексея и это взаимно.
«У современной молодежи очень много шансов открыть для себя Церковь. В отличие от нас с вами они не идеологизированы. У них более свободное, разнообразное мышление. Они воспитаны в свободной стране. С одной стороны это огромное искушение броситься во все тяжкие и реализовать эту свободу неправильно. С другой – это та благодатная почва, на которой может вырасти новое поколение христиан. Которые не боятся смотреть на мир открытыми глазами.»


Возле памятника Циолковскому

А еще мне хотелось спросить отца Алексея о чуде, которых в жизни каждого христианина как звезд на небе. Если, конечно, умеешь смотреть.
Отец Алексей улыбнулся: «Однажды ко мне в Москву на Новый год приехали старые друзья из Милана. Обычно на Новый год я служу, но вот они приехали. Я попросил второго священника отслужить литургию, а сам остался с друзьями. 2001 год. Миллениум. Мы идем по праздничной, украшенной тысячами огнями Старой Москве. Идет снег, все улыбаются, настроение у всех прекрасное. И вот мы оказываемся на пороге моего родного храма. А там служба. Народу немного. Поет хор – три человека. Все так умилительно и благоговейно. Я облачаюсь, иду исповедовать. А мои итальянские друзья усаживаются тихонько на лавочку и может быть первый в жизни присутствуют на православной литургии. Когда мы вышли после службы, мой друг Якобо взял меня за руки и сказал: Знаешь, если есть Бог, то сегодня Он был здесь, в этом храме».

История нашего сицилийского гостя, архимандрита Паоло Патриколло, настоятеля православного прихода Константинопольского Патриархата в городе Кальтаниссетте, тоже оказалась удивительной и чудесной. Когда он был студентом, то состоял в Коммунистической Партии Италии и приехал в Советский Союз в 1982 году, чтобы увидеть построенный коммунизм, о котором они у себя в Италии мечтали.
«Мы были уверены, что в Советском Союзе настоящий земной рай. И как пилигрим на Святую землю, я в этот рай поехал. Увиденная советская реальность потрясла меня и разочаровала до глубины души. Все идеи, которыми я жил, разом рухнули, растаяли как дым. Мне говорили – поезжай в Советский Союз, там рай на земле, а оказалось, что ничего этого в помине нет! С этого жесточайшего разочарования начался мой путь к вере. Мне повезло, в Риме я встретил православного священника, отца Михаила Осоргина, настоятеля православного храма. Это был очень добрый любвеобильный пастырь высокой духовной жизни, который помог мне найти себя. Почто ежедневно мы встречались и разговаривали. Мы общались два года. Много говорили обо всем, что меня волновало. Он показал мне путь христианского спасения. Я поверил во Христа, и он крестил меня в Русской Православной Церкви. До этого я был католиком, но в церковь не ходил. А в русский храм стал ходить почти на все службы. Потом я окончил Римский Университет и вернулся в свой родной город Полермо.
У меня на родине были только католические приходы, не было православного священника, с которым я мог бы поговорить. Несколько раз в году я ездил в Неаполь, где была Православная Церковь или уезжал на несколько дней в Рим, к отцу Михаилу. В 1992 я уехал на Святую Гору Афон, где жил несколько месяцев. Побывал у многих святынь, общался с монахами, ходил на службы и молился. Это был огромный бесценный опыт, который я положил в основание новой жизни. Вернувшись со Святой Горы, я решил посвятить свою жизнь Христу и стать монахом. В ноябре 93-го года в Риме, я был пострижен в монахи. В 98-ом – посвящен в иеродиаконы, в 2008 – иеромонахи. В 2009 меня рукоположили в архимандриты, и я стал настоятелем православного храма в сицилийском городе Кальтаниссетта Константинопольского Патриархата. Наш храм посвящен святым Калоджиро и Илье Новому. Это древние святые Сицилии еще до разделения Церкви на Западную и Восточную. Прихожане нашего храма – это православные румыны и выходцы из России, есть несколько семей итальянцев. Например, наш дьякон Михаил, коренной сицилиец.


История Боровска в граффити

На Сицилии говорить о Православии очень легко. Целое тысячелетие после Христа Сицилия была православной страной. Сегодня об этом почти никто не знает, но это так. Сицилия была независимой от власти Рима, здесь была Византийская епархия. Стояли православные храмы, в которых совершались службы по православному обряду. На Сицилии православное мировоззрение у людей в крови. Это передается из поколения в поколение и сохраняется в домашнем укладе и традициях. Хотя современные сицилийцы многие свои привычки объяснить не могут, например, привычку к посту, они их просто забыли, но они их соблюдают. И мы, православные священники, просто напоминаем людям, откуда все это пришло, где истоки их почтения к святым, невероятная любовь к Матери Божьей, к иконам и колокольному звону. Люди считают это своим, родным, они без этого не мыслят своей жизни. Это благодатная добрая почва для веры.
Все в мире знают о сицилийской мафии, но не знают о православной Сицилии. Сейчас здесь девять древних православных церквей, которые находятся во всех главных сицилийских городах. В Палермо и Катании – храмы Московского Патриархата. Три храма Константинопольского Патриархата: в Палермо, Кальтаниссетте и Мессине. И четыре храма Румынской Православной Церкви. Каждое воскресение и праздники во всех храмах совершается Божественная Литургия.

У нас на Сицилии очень много православных святых, они здесь жили, проповедовали и исповедовали Христа. Святая мученица Агафья, чьи святые мощи находятся в кафедральном соборе города Катании. Святитель Лев Катанский, один из древних повсеместно почитаемых святых. Неподалеку от Кальтаниссетта есть местечко Сутерра, где покоятся мощи полностью сохранившегося тела преподобного Онуфрия Великого. Поклониться одному из основателей православного монашества приезжают паломники со всего света. Там же находятся мощи епископа Павлина Ноландского, известного всему православному миру как Павлина Милостивого. При этих словах отец Иосиф оживляется. Оказывается, частичка мощей этого святого есть и в храме на Высоком! Отец Паоло улыбается и продолжает.
Самый почитаемый   на Сицилии святой – святой Калоджирро, который пришел сюда из Африки во времена иконоборчества. Католики изображают его черных, православные белым, но и те, и другие чтут его с особой любовью и благоговением, крестя его именем детей и освящая его иконами свои дома. Святая мученица Параскева-Римлянка, ее мощи покоятся в маленьком городке Орчилиале. Святая мученица Лучия, чьи мощи сейчас в Риме, но она исповедовала Христа здесь, в Сиракузах и здесь повсеместно почитается. В Сиракузах до сих пор сохранились древние катакомбные церкви, место подвигов первых христиан. В окрестностях города Ракуза сохранились останки древнейших византийских православных церквей. Есть они в Урмино. Это храмы VIII-IX века – подлинные шедевры древнего христианского зодчества. Недалеко от города Калишибетта в самом центре Сицилии находится древняя византийская деревня V века с византийскими пещерными храмами. Потрясающая византийская мозаика в Монреале, Чифаллу. Это высочайшие образцы христианского искусства, подлинные шедевры!
Отец Паоло приглашает нас приехать и говорит, что этой поездки мы никогда не забудем.
«Только представьте, говорит он, – вы идете мимо оливковых рощ по изумрудной траве среди ослепительных белых древних камней к маленькому старинному городку на холме. Проходите мощенными булыжником улочки дальше, и там, у подножия гор под пронзительным голубым небом вам открывается древний, словно выросший из скал, монастырь. Вы поднимаетесь выше, и на самой вершине горы видите древнюю часовню с огромным колоколом. Тысячу лет назад этот колокол созывал с гор пастухов и охотников к службе. Вы берете в руки веревку и звоните, этот звон слушают на Небесах и радуются. Вот что такое православная Сицилия!»

моя новая статья на "Православие.ру"