Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

кто я такой

Меня зовут Денис Ахалашвили, и я православный человек. Это самое замечательное, что со мной произошло. В жизни меня интересуют две вещи – это отношения с Господом Иисусом Христом и отношения с людьми. Христу я поклоняюсь, людей стараюсь любить и уважать. Обычно делаю для них успешную рекламу, выигрываю выборы, и продвигаю их бизнес. Всем остальным бескорыстно помогаю. В своей профессиональной деятельности успешно занимаюсь журналистикой, политтехнологией, рекламой и брэндингом. Когда-то создал православную молодежную газету «Покров». Сейчас свой клуб журналистики.
В духовной жизни я росомаха, маленький злобный мишка. Большинство врагов намного сильнее меня. На то они и враги, чтобы быть большими и страшными. Меня можно напугать, можно избить, можно избить до полусмерти. Но это не имеет особого значения. Потом я все равно встану, и снова дам в зубы. Когда я со Христом, совершенно перестаю бояться боли, становлюсь бесстрашным, могу бегать по снегу и не проваливаться. Бой на 90 раундов или пока один не упадет – это для меня. Я всегда за искренность. Драться так драться, любить так любить. И тому и другому отдаюсь целиком, без остатка.
О том, кто я такой, можно судить по статьям:
Чудо на Покров den-axa.livejournal.com
Почему в Православной Церкви столько уродов den-axa.livejournal.com
Посмотреть святым в глаза den-axa.livejournal.com
Православный героин den-axa.livejournal.com
Фото на память den-axa.livejournal.com
Крутая рекламная кампания, которой не было den-axa.livejournal.com
Школа den-axa.livejournal.com
Каждому свое den-axa.livejournal.com
О православном сексе den-axa.livejournal.com
Почему столько недовольных программой 200 храмов den-axa.livejournal.com
На войне как на войне den-axa.livejournal.com
Как оказаться на крыше главного храма мира den-axa.livejournal.com
Как написать хорошую статью den-axa.livejournal.com
Хватит быть потерпевшим den-axa.livejournal.com
Либералам и всем осуждающим Русскую Православную Церковь den-axa.livejournal.com
А также «Бей акулу в нос», «Возрождение», «Всем, кто работает на Владимира Путина, и даже об этом не догадывается», «Наркотическая революция и идеальное общество потребления», «Клизма от равнодушия», «В защиту Михаила Саакашвили» и многие другие.
В этом блоге только мои собственные статьи. Если я вас не комментирую, это не значит, что я вас не читаю. Я каждый день работаю с большим объемом информации, и читать блоги для меня удовольствие. Чаще комментирую, когда не согласен с автором или статья мне понравилась. Тогда просто пишу: хорошо! или здорово! или красиво! Обычно умным людям этого хватает.
Если вы захотите со мной дружить, то, скорее всего, я соглашусь. Я отказываю в дружбе только врагам Русской Православной Церкви, врагам моей Родине России и геям. С ними у меня дружбы не будет. Всем остальным – милости просим.

епископы в автобусе

(без названия)

Из рассказа епископа Савватия:"... еду в метро с другим архимандритом. Слышу, бабушки говорят: «Раньше архимандрит на машине ездил, а теперь архимандритов развелось, даже машин не хватает»..." (на фото 2 других, но зато - епископа...)

Дивная шляпка

(без названия)

Сегодня, по дороге домой. Осторожно, опираясь на палочку, к остановке подошла бабушка и тихо села на край скамейки. Другие бабушки, ожидающие автобуса, стали говорить о невозможно скользких тротуарах, высоких неубранных бордюрах и очередях в больнице. Та кивала головой, слушая соседок, а потом с улыбкой говорит одной: «Какая дивная у вас шляпка! Как же она идет к вашим губкам!»

Старик и санки



Сначала я услышал противный скрежет железа по рассыпанному на дороге шлаку, а потом увидел старика, который их тащил по голой, только местами промороженной земле. Старик был весь в морщинах, к тому же еще и хромал на одну ногу, а санки были огромные: на них лежала разобранная кровать, кресло, и полированные доски от старого гарнитура. Наверное, если бы на улице лежал снег, я бы его не заметил, и просто прошел мимо. Но стояла аномальная для поздней осени плюсовая температура и вместо сугробов на земле лежали пожухлые листья, обрезанные ветки и пивные бутылки, поэтому не заметить старика было невозможно. Непонятно на что он надеялся, и почему вытащил в такую погоду санки, это было не важно – он уже их тащил. Скорее всего, старик редко выходил из дома, и больше доверял календарю, чем прогнозу погоды по телевизору. А на календаре стояла вторая половина ноября, а через полтора месяца Новый год, и значит, полагался старый овечий полушубок, заячья шапка и валенки с большими калошами. Ну и санки, конечно.
Он тащил их, как мул тащит нагруженную доверху телегу: медленно, упрямо и тяжело, не обращая внимания ни на что вокруг. Было видно, что надолго его не хватит – тут не всякий здоровый бы справился, а он был хромым стариком. Скрипом полозьев он достал бы мертвого, я не выдержал, подошел и спросил: Далеко идешь? Он ответил: На вокзал. Это было далеко. Мы спускались с горы от района так называемой «Вырубки» в сторону центра Камышлова, который все жители называли просто «Город», и оба вокзала: и автобусный, и железнодорожный, находились где-то у него посередине. Старику нужно было успеть на вечернюю Свердловскую электричку. Как говорила знакомая девочка, у нас получилось интересное положение: уйти и бросить старика не позволяло воспитание, в такси со своими санками он бы не влез, а искать «Газель» времени не было. Оставалось одно – тащить санки самому. Уже через сто метров я подивился силе старика и спросил, сколько ему лет? Он сказал: 83. Старик приехал утром из Екатеринбурга. Живет на Эльмаше, в такой же старой двухэтажке, в какой жила моя покойная бабушка Зоя, к которой я приезжал на каникулы. Старуха у него умерла, а он теперь живет вдвоем с дочерью. Груженная на санках мебель предназначалась для нее. Я раздраженно спросил: А сама она приехать за мебелью не могла? Что ты! –  он даже  руками на меня замахал,  – некогда ей, да и не поедет. А ты поехал? А куда деваться? Это верно – деваться некуда, когда вас всего двое, и одному некогда. А сам-то на что надеялся? – не унимался я, – а ну как не дотащил бы, свалился где-нибудь, тогда что? Он только неопределенно хмыкнул в ответ. Когда дочери нужна мебель – тут не до рассуждений. Я только головой покачал, потому-что слова, которые там вертелись, его бы обидели. Все-таки старые люди все одинаковые – у меня бабушка Катя точно такая же была. Как попадет на огород, все, пиши, пропало. Дождь не дождь, град не град, небо упадет на землю, она будет копаться, пока не упадет. Потом лежит на кровати, охает: что-то у меня, кажется, давление подскочило. Кажется ей. А мне вот кажется, что ты сегодня норму небольшого тимуровского отряда перевыполнила….
За разговорами мы спустились к центру, и, чтобы срезать дорогу, я повел его через дворы пятиэтажек. Был вечер, люди возвращались с работы, и с неприязнью оборачивались на двух чудиков, тащивших санки по замерзшей земле. К счастью, на алкоголиков, свозившись барыге последнее барахло за бутылку технического спирта, мы были не похожи, но свои пять минут славы заработали. Я готов был сквозь землю провалиться, а старика беспокоило только то, что он меня задерживает. Парень, а ты, правда, никуда не опаздываешь? Давай я сам дотащу. Дотащит он, посмотрите на него. Не опаздываю, не опаздываю, голосом человека, которому терять уже нечего, бодро отвечал я. Давай ты лучше про свою работу расскажи. А что работа. Работа была как у всех – хорошая. Почти пятьдесят лет на «Уралмаше». Еще мальчишкой в мастерские пришел. До мастера дослужился. Завод у нас был – во! Коллектив – во! От воспоминаний старик заметно оживился, даже прихрамывать стал меньше.
На работу ходили, как на праздник. Раньше бывало, придешь на праздник, молодежь собиралась послушать. А сейчас кому мы нужны? Так цветочки подарят, альбомчик под фотографии, и давай – до свидания. Не любят сейчас стариков. Чтобы отвлечь его от грустных мыслей, я сказал: любят, любят, только виду не показывают. Он усмехнулся, и продолжил: Да, хорошее было время. Помню, как устроят соцсоревнования, так мы, бывало, ночевали у станков. А причем тут грамоты? Мы не за грамоты или премию работали. Гордость у людей была. За завод, за страну. Я мастером был – и меня люди уважали. А сейчас? А сейчас ты тащишь санки со старым креслом к электричке, и если не дотащишь и свалишься, никто этого не заметит. В ответ он только добродушно улыбнулся.
Уже на перроне я понял, как устал. Он тоже запыхался. Слушай, а может тебе пива купить? – неожиданно спросил он, – ты не стесняйся, я сбегаю. Спасибо, дед, я не пью. Да ты не думай, я же так, от души. Я понял, – улыбнулся я в ответ, не нужно. Старик нравился мне все больше.
Когда электричка показалась из-за поворота, он протянул мне руку, и, глядя в глаза, сказал: Спасибо, тебе парень. Звать-то тебя как? Денис. Ну, давай Денис, ни пуха тебе, ни пера. И тебе, дед, не кашлять. Санки у меня принимали какие-то веселые студенты с пивом в руках. О том, как старик будет добираться до «Эльмаша», я старался не думать.

В общественном транспорте лучше ездить стоя



Обычно я стараюсь не ездить на общественном транспорте, люблю ходить пешком. Но случается. Еду в автобусе. Народу не то, чтобы много, места есть. У меня рюкзак на плече, и чтобы он никому не мешал, присаживаюсь на ближайшее сиденье. Остановка. В салон медленно поднимается пожилой мужик с палочкой, подросток и молодая женщина. Встаю, уступая мужику место. Кондуктор, обращаясь ко мне: вы бы куда-то отошли с прохода, а то я скоро обратно пойду. Отойти сразу не получается, какие-то тетушки с пакетами начинают вокруг меня готовиться к выходу. И я им мешаю. Оборачиваюсь, чтобы пройти в конец автобуса, и вижу на месте, где только что сидел, улыбающегося подростка. Пожилой мужик с палочкой и женщина стоят рядом. Я, в общем-то, человек воспитанный, но подросткам в автобусе места не уступаю. Жестом показываю пареньку, чтобы он его освободил. Снова сажусь и ставлю рюкзак на колени. Мужик с палочкой в полуметре от меня что-то говорит женщине на ухо. Та поворачивается ко мне в профиль, и вдруг я замечаю из-под куртки ее округлый живот. Беременным женщинам нужно уступать. Всегда и везде. Но… Я только что сел, при этом выгнал подростка. И теперь, если я порядочный человек, снова должен встать. В это время с заднего конца автобуса возвращается кондуктор и смотрит на живот женщины. Женщина, вам бы сесть. Нельзя беременным стоя ездить. Спасибо, я постою.
Я смотрю на спокойную округлость в двадцати сантиметрах от своего носа и ощущаю себя конченым подонком. Но лучше быть прыгающим туда-сюда по салону мужчиной, который сам не знает, чего хочет, чем подонком. Начинаю вставать, оборачиваюсь и вижу за спиной свободные сиденья. При этом беременная женщина, пожилой мужик с тросточкой и подросток, висят на поручнях рядом со мной. Во мне начинает просыпаться собиратель русского фольклора, самой ненормативной его части. Поворачиваюсь к окну, чтобы ничего не сказать, но сидящие во мне подонок, идиот и прыгающий туда-сюда мужик, рвутся наружу и молчать не хотят. Беременная и мужик с палочкой печальными глазами смотрят на их терзания и уныло молчат. А чего тут скажешь? Только то, что я ехал на важную для себя встречу, касающуюся работы и денег, и которую я тут же отменил, потому-что совершенно оказался не готов разговаривать. А когда не готов разговаривать, лучше вообще не встречаться.
Какие из всего этого выводы? Самые очевидные: если ездишь на автобусе – езди стоя.
Так и к  встрече будешь приезжать подготовленным, и беременным женщинам место уступишь.